23.01.2020 Валерий Максюта Африка, Гана, Страны
Комментариев: 1
Просмотров: 21

Магги. Часть 2. Дальняя поездка

Продолжение романтичной истории отношений автора и ганской девушки Магги.
Начало читайте здесь: Магги. Часть 1. Неожиданное знакомство.

Мы долго гуляли по лагерю, по темным и освещенным улицам, то держась за руки, то расходясь подальше, чтобы рассмотреть друг друга со стороны. Вокруг стрекотала саванна, а из бессонного «негритянского квартала» доносились обрывки музыки. Я проводил Магги домой. На крыльце её поджидал серьезный Барт. Он не сказал ни слова упрека, и я поблагодарил его за то, что он не беспокоился о Магги.

— Как здесь хорошо, папка! – услышал я слова Магги, когда они входили в дом.

Мы не договаривались о следующей встрече. Мы были вместе и знали, что никуда нам теперь друг от друга не деться. На следующее утро, в воскресенье, я встал очень поздно. Проспал бы и дольше, но начала мешать жара. Мне не удавалось уснуть почти всю ночь, сказывалось возбуждение предыдущего вечера. Позавтракал тем, что нашел в холодильнике, и приготовился блаженно лентяйничать – читать, слушать радио. Работать с машиной было уже поздно. Слишком жарко. Но мне что-то дома не сиделось. Чувствовались какие-то изменения, непонятно где. Я стал наблюдать за собой, как за насекомым в банке, и обнаружил, что во мне продолжается какая-то вибрация, начало которой я без труда определил. И еще – появился некий постоянный эмоциональный фон, а именно радость. Зашел к Генке, поболтали. Он вообще был человеком, сильно сексуально озабоченным, начал выпытывать, что да как там у меня с той девушкой, и кто она.

Я рассказал, что счёл нужным, а когда его вопросы стали слишком назойливыми, твердо его оборвал и посоветовал к некоторым темам, касающимся Магги, не приближаться и на пушечный выстрел. Генка удивился, сказал, что не знал, как это для меня важно, и обещал быть осторожным. Сходили пообедать в Центр. По дороге я увидел, что у квартиры Планджей стоят несколько машин, кучкуются какие-то женщины. Наверняка, понаехали родственники увидеться с Магги. Эти африканцы нашли бы родственников даже в чукотской деревне.

На обратном пути издали увидел Магги среди тех же, а может быть и других женщин. Она тоже меня заметила и помахала рукой, подняв ее ладонью вперед чуть выше пояса. Этот жест показался мне очень дружелюбным и каким-то интимным. Значит, всё вчерашнее мне не приснилось. Значит, появилась в лагере в нескольких сотнях метров от моего дома девушка, которая мне безумно нравилась и, что самое чудесное, я ей, вроде бы, нравился тоже. До позднего вечера доносились обрывки музыки, наверное, от Планджей. Меня не интересовало, с кем танцевала Магги. Я был абсолютно спокоен. Но ночью опять спал плохо. В общем так: один жираф влюбился в антилопу.

Работы на ЛЭП лихорадило, и в этот период я проводил в Буи гораздо больше времени, чем на трассе, работая, в основном, в районе створа. Однажды, примерно через неделю после нашего знакомства, я не пошел вечером к Магги. Расставаясь, мы почти никогда не договаривались о следующей встрече. Наши отношения были стабильны, спокойны, взаимопонимание было полным, и я нисколько не опасался, что она обидится. Мне надо было лечь пораньше и попытаться уснуть, так как в четыре часа утра отходил автобус в Кумаси за покупками. Это был регулярный ежемесячный рейс, предназначенный, в основном, для наших семейных, но могли ехать и холостяки, если позволяла ситуация на работе, и женщины из семей ганского начальства. Впрочем, негритянки ездили нечасто, так как имели машины.

В такие поездки всегда командировали переводчиков, по возможности, больше одного. Для переводчиков это было сочетание приятного разнообразия с обычной работой. В самом начале экспедиции ребята наелись кошачьих консервов и лишь потом попросили перевести, что же написано на банках. У наших было навязчивое желание покупать изделия из чистой шерсти (pure wool) и чистого хлопка (pure cotton). Слова wool и cotton они знали, но слово pure (чистый) трактовали как «пюре», то есть вроде бы какую-то смесь неизвестно с чем, и от покупки именно этих товаров воздерживались.

Чтобы избежать такого рода недоразумений и нужны были переводчики в поездках за покупками. В начале этих шоп-туров переводчики распределяли между собой их участников и помогали им, а потом уже занимались собственными делами. Я, например, любил посещать книжные магазины и недорогой ресторан «Фламинго» с местной кухней. Захаживал я и к старику Ваххабу. Правда, он больше не угощал, как тогда, когда мы с Бжезинским избрали его главным поставщиком моей столовой, но сохранил ко мне бескорыстно дружеские чувства, а это тоже было приятно. В общем, в Кумаси я ездил охотно, хотя эта вылазка обычно была очень утомительной: выезжали, не выспавшись, а возвращались чуть ли не через сутки. И вот, продрав глаза и наскоро перекусив, я поплелся по ночной прохладе к обычному месту посадки в автобус. Его мотор работал. Внутри светили плафоны, но ярче плафонов светилась улыбка Магги, которая сидела с какой-то женщиной на одном из задних сидений. С меня сразу же слетел сон, и все внутри запело от предвкушения прекрасной поездки .

— Ohoye, Val!
— Ohoye, Магги!

И я поспешно застолбил место прямо позади нее. Постепенно подтягивались наши. Они сразу обращали внимание на Магги – и мужчины, и женщины – улыбались ей, здоровались на ашанти. Похоже, с них тоже сразу же слетала сонливость: посыпались шуточки, смех, веселые препирательства. Выехали почти вовремя. Возбуждение отъезда улеглось. За окнами была еще ночь, дорога дальняя, и люди начали кто как мог устраиваться, чтобы подремать и сэкономить силы для предстоящего марафона по магазинам. Магги сказала, что едет не столько за покупками, сколько навестить какую-то родственницу – по делу. Её место было впереди меня, и разговаривала она, взобравшись с ногами на сидение и повернувшись назад в мою сторону. Она сидела ко мне правым боком, опираясь на спинку локтем левой руки. Эта необычная, перекрученная поза подчеркивала достоинства ее фигурки: тонкая сильная талия , высокая грудь, прекрасная линия плеч и шеи… Я нагло, в упор любовался ею. Она это видела, но нисколько не возражала и не делала вид, что смущена. Жаль только, что было довольно темно. Короткий разговор закончился, но она не торопилась вернуться в нормальную позу, а еще посидела так, давая мне возможность полюбоваться ею несколько лишних минут. При свете фар встречной машины я увидел, что она чуть улыбается и смотрит на меня с таким выражением, что мне захотелось прыгать и петь. Наконец она сказала: «Шоу окончено. Спи», – и с коротким, тихим смешком отвернулась.

Тетка рядом с ней уже давно клевала носом. Магги осторожно положила голову к ней на плечо и надолго угомонилась. Я тоже время от времени отключался на несколько минут, а просыпаясь, видел перед собой копну антрацитно поблескивающих волос и боролся с желанием запустить в них руки. Я думал, какие драматические перепады бывают в жизни. Еще десяток дней тому назад я понятия не имел о существовании вот этой девчонки, которая сидит сейчас ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, и которая стремительно становится для меня центром вселенной, самым дорогим существом в мире. Я прекрасно знал, что такое влюбленность. Но для того, что я чувствовал к Магги, в моем словаре еще не было слова.

В Кумаси приехали около полудня. Припарковались в самом центре на площади перед магазином «Кингзвей» — крупнейшим в городе. Неподалеку располагались и другие притягательные магазины: «Гламур», «Джи-Ти-Си», «Гэлант»… Это было элитное место для торговли. Вдоль стен сидели мамми, торгующие фруктами, с товаром в тазах и на циновках. Все чистенькие, принаряженные, не нахальные: нерях и слишком активных полицейские отсюда гоняли – дубинкой по заду! Не знаю, приезжали ли сюда итальянцы или, допустим, шведы, и на каком языке тогда говорила площадь, но когда приезжал русский автобус…

Над площадью звенел наш великий могучий: «Агульси! Ябляка! Давай-давай! Купи-купи! Агульси! Анананаси! Дёсиво!..» Строгие полицейские не спеша прохаживались туда-сюда, пряча в тени пробковых шлемов гордость за лингвистические достижения своих соотечественниц. Мне нравились полисмены с центральной площади. В них еще чувствовалась британская выучка: эффективность, непреклонность, вежливость… Я угощал их сигаретами, и они приостанавливали на несколько минут свое патрулирование, чтобы услышать, не попрошу ли я чего-нибудь взамен, и становились еще вежливее и внимательнее, видя, что мне от них ничего не надо. «Спасибо, сэр. Конечно, сэр. Да, сэр. Удачи, сэр!» Начиналась обычная работа. Несколько семей прикрепились ко мне, и мы пошли по «Кингзвею». Мне полагалось знать, где какие отделы, хотя наши женщины и сами их очень скоро изучили. Пару раз видел в магазине Магги. Она равнодушно бродила по отделам и явно тянула время: для родственницы было слишком рано, да и снаружи жара. Перед тем, как совершить бросок в следующий магазин, мы собрались на улице в тени и пили холодное шоколадное молоко из пакетиков. Из магазина быстро вышла Магги: видимо, замешкалась и теперь торопилась. Проходя мимо меня, она сказала: «Всё. Пошла. Может быть, будет кое-что интересное», и начала переходить через улицу. В это время на нашей стороне одна из торговок-мамми пыталась успокоить ребенка. Она совала ему в рот грудь, но малыш отбивался, корчился, выгибался дугой: видимо, у него что-то очень сильно болело. Вокруг кудахтали и суетились еще три-четыре тетки. Магги обратила на это внимание, вернулась на нашу сторону и присела на корточки возле малыша. Что она с ним делала, я не видел, мешали сгрудившиеся вокруг люди, но через минуту крики смолкли, Магги встала и пошла своей дорогой, а тетки смотрели ей вслед с отрытыми ртами. Не знаю, вылечила она его или просто успокоила, но часа через полтора я снова попал на то место. Мамми весело зазывала покупателей, а ребенок спокойно спал рядом.

В обратный путь тронулись часов в пять. Все усталые, отягощенные пакетами и свертками, довольные. Когда я вошёл в автобус, Магги встала и поманила меня рукой. Перелезая через чужие покупки, я подобрался к ней и увидел, что место рядом пустует: та женщина осталась в Кумаси. Более того, место не совсем пустовало: на нем стояла корзинка для пикников, о которой я читал в многочисленных английских романах, а видел в первый раз. Магги сдернула корзинку с сидения, я плюхнулся на ее место, а корзинка устроилась у меня на коленях. В жизни иногда бывают моменты, ситуации, сценки, которые не имеют никакого значения, но которые по непонятным причинам врезаются в память во всех деталях, красках, запахах и эмоциях. Вот так и у меня осталась в памяти картина: автобус, полный галдящих соотечественников и свертков, оранжевые лучи предзакатного солнца, бьющие в левый борт сквозь кроны деревьев, рядом со мной любимая девушка, на коленях корзинка с таинственным содержимым, в сердце радость, а впереди – дальняя дорога.

Магги со знанием дела открыла корзинку, выдернув какую-то защелку, и перед моим взором предстала картина… — это была комбинация африканской экзотики с выверенной вековыми традициями британской рациональностью. В различных по формам и размерам отделениях лежали треугольные сэндвичи с разнообразной начинкой, еще теплые сочные гамбургеры, толстые листья салата, крохотные ганские пирожки с острой начинкой, хрустящие рогалики, длинные ломти жареного ямса, кусочки жареной рыбы, бумажные пакетики с йогуртом, а еще гроздь королевских бананов – маленьких, пахнущих земляникой, и несколько крупных плодов манго. Здесь же свернутые салфетки, пара ножей и вилок, одноразовые тарелки, небольшой термос с кофе (у него было две крышки – одна поверх другой, и каждая – стакан), бутылка «фанты» и пиво «Клуб».

— Ну, как тебе? – и она боднула меня лбом в плечо.
— Ты готовила?

Вместо ответа она, видимо, хотела покрутить попкой, но поскольку сидячее положение ограничивало ее движения, покрутила плечами, как в цыганском танце. Ну что могло быть вкуснее этого волшебного изобилия? Мы ели, пили, угощали соседей, а автобус все ехал через вечернюю Гану — страну моей подружки Магги. Наше путешествие прервал неприятный инцидент. На плавном повороте наш автобус ударился наружным передним зеркалом о встречный автобус. Кронштейн зеркала согнулся, ударил по правому переднему стеклу (боковому) и вдребезги разбил его (напоминаю, что тогда в Гане было левостороннее движение).

Оба автобуса остановились, пассажиры начали растаскивать сцепившихся шоферов, излагать разные версии происшествия… Наконец, записали номера машин, имена шоферов и свидетелей, тщательно вымели осколки стекла и поехали дальше, потеряв больше часа. Пока солнце не зашло, и было довольно жарко, ветер, влетавший в разбитое окно, был даже приятен, но после заката температура начала понемногу падать. Мы с Магги сидели у правого борта, хотя и в задней части машины, и ветерок время от времени до нас доставал. Люди начали укладываться подремать, защищаясь от довольно холодного ветра кто как мог. У нас с Магги не было ни одеяла, ни свитера pure wool. Кофе уже давно выпили. На ней были светлые брюки и блузка с большим вырезом. На груди – несколько ниток тяжелых керамических бус. От ветра они должны были остыть и холодить ее еще больше. На каком-то повороте я коснулся ее обнаженного плеча: оно было холодным. Я встревожился:

— Магги, надо греться.
— Надо. А чем?
— Давай я тебя погрею. Ты замерзла?
— Кажется, да, — и я почувствовал в ее голосе дрожь.
— Значит, надо греть спину – это лучше всего. Привались ко мне спиной.

Она сразу же поджала ноги и повернулась на сидении ко мне спиной, плотно прислонилась к моей груди и некоторое время ёрзала, пытаясь прижаться еще плотнее. Я оказался в щекотливом положении: не знал, куда девать руки. Пришлось как бы обнять ее спереди, но при этом не прикасаться. Однако Магги решила проблему с королевским пренебрежением к условностям:

— Грей как следует. Не сачкуй!

Она взяла мои руки и плотно прижала к своей груди – спокойно и доверчиво. Можно понять, как меня бросило в жар. Я быстро согрелся и передал часть тепла ей: вскоре она перестала вздрагивать. В конце концов – это Африка. А я спрятал от ветра лицо в ее волосах. Они пахли озоном. И в этой ситуации никак, совершенно никак невозможно было избежать поцелуя, даже если бы я очень этого хотел. Я поцеловал ее в уголок глаза. В ответ – никаких «Что ты делаешь?», «Не надо!», «Зачем?» Она просто глубоко вздохнула, закрыла глаза и повернулась ко мне, чтобы я поцеловал ее в губы. Автобус шел и шел, переваливаясь и дребезжа стеклами, оставив далеко позади асфальт. Вокруг на многие мили лежала саванна, бесшумно носились летучие мыши, крались хищники, самозабвенно стрекотали насекомые. Фары выхватывали из мрака то чьи-то светящиеся глаза, то неуклюжие баобабы, то прямые колонны королевских пальм.… Мелькали придорожные кабачки крохотных деревенек. У меня в руках спала пригревшаяся Магги, и казалось, что я отдам ее не раньше, чем мне оторвут руки. Вот она проснулась, и я спросил:

— Согрелась?
— Да. Только нос мерзнет. Такое вообще бывает, брони?
— Бывает.
— А у тебя почему не мерзнет?
— Я грею его в твоих волосах. Она дотянулась до моих волос, потеребила их и сказала разочарованно:
— Да, в твоих волосах не погреешься.
— И тут ее осенило.
— А ну-ка давай сюда бороду. Буду греть нос в твоей бороде!

Она быстро сменила позу: теперь лицом ко мне, но очень долго возилась, пытаясь зарыться в бороду носом. Наконец, устроилась, и какое-то время мы дремали, обняв друг друга. Вдруг она сонным голосом сказала:

— Тоже мне борода! Мне даже нос в ней не согреть. А если бы у меня был армянский нос?

Пришлось разъяснить, что вообще-то борода не предназначалась изначально для согревания носов, и что для её носа ещё можно будет что-нибудь придумать, но ни у одного армянского носа нет никаких шансов побывать в моей бороде ни с какой целью. Когда автобус остановился и все вышли поразмяться и по своим делам, я спросил, не найдется ли у кого чего-нибудь теплого для Магги. Несколько человек сразу ринулись к свёрткам. Пришлось взять у первого, а остальных поблагодарить. И Магги нарядилась в большой мужской свитер из ангорской шерсти с высоким горлом. Она сразу же упрятала в него нос, а руки – в рукава. И мы поехали дальше, и снова за бортом плыли кривые деревца, высокая трава, точки чьих-то глаз… Теперь уже Магги грела мне спину, положив сзади голову на мое плечо.

Иногда мы целовались, и в наших поцелуях не было лихорадочной страсти, а были любовь, тепло и благодарность. Магги дремала у меня на плече, а мне было жалко тратить на сон эти минуты и секунды. Я каждое мгновение чувствовал щекой ее тепло, ее волосы, каждое мгновение я переживал по полной программе. Я думал о неисповедимой мудрости жизни, даровавшей нам счастье дальних ночных дорог, о полночных звездах, которые светят нам сквозь сиреневый туман, о том, что даже если у меня больше не будет ничего подобного, нынешнего счастья хватит на всю оставшуюся жизнь.

Но и дальние дороги когда-нибудь кончаются. Поздно ночью Магги встретил Барт Пландж, и мы расстались.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Если эта заметка Вам понравилась, поделитесь ею со своими друзьями в социальных сетях: кнопки «Поделиться» располагаются ниже

Связанные с этим материалом заметки:
Магги. Часть 1. Неожиданное знакомство.
Жизнь рядом с Магги. Часть 3
Русские в Гане. Конфликт
Обеды на африканских дорогах-1. Рыба по-гански
Обеды на африканских дорогах-2. Кенке и банку
Обеды на африканских дорогах-3. Пюре из слоновьих ушей
Гана. В затопленных джунглях
Обыкновенная поездка русских по Африке
Первые полгода в Африке
Впереди – далёкий блеск алмазов, а вокруг – весёлая жизнь русских в Африке. Часть 1
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 2. Жизнь и приключения обезьяна Ваньки
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 3. Как же добраться до Сьерра-Леоне?
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 4. Крокодилы, бабуины и мы
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 5. Некоторые тропические неудобства
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 6. Взрыв
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 7. Покупка машины (натюрморт)
Весёлая жизнь русских в Африке. Часть 8. Сезон бурь

Все заметки того же автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

  • Татьяна Барашева

    18.02.202016:30

    Ах, как хорошо и романтично! Спасибо!