28.12.2018 Валерий Максюта Африка, Гана, Страны
Комментариев: 2
Просмотров: 125

Обеды на африканских дорогах-3. Пюре из слоновьих ушей

Прежде всего, хочу попросить прощения за некоторую мистификацию. Из слоновьих ушей пюре не делают. Ни в Гане, ни в какой другой известной мне стране. Мои ганские друзья поговаривали о вкусном слоновьем хоботе, из которого можно сделать что-то вроде холодца, а можно и съесть в копчёном виде. Но из-за тотального и строгого запрета охоты на слонов даже разговоры эти велись вполголоса и со смущённым хихиканьем. Так что если кто-то из них и ел такой деликатес, то без меня и без свидетелей. И всё-таки моя мистификация не такая уж злостная: стоит только взять «слоновьи уши» в кавычки, и всё сразу прояснится.

«Слоновьими ушами» в тропической Африке называют листья одного широко распространённого корнеплода. В русском языке он известен как таро.

Родом он, похоже, из Полинезии, (хотя определённо утверждать это не могу) и те, кто читали о путешествиях Тура Хейердала, о Таити, острове Пасхи и т.п., с ним наверняка сталкивались. За последние два века он широко распространился по тропическому поясу планеты. Полно его и в Африке, даже в одичавшем виде. В англоязычных странах его называют «кокоямс», то есть «кокосовый ямс». Это потому, что сам клубень, величиной (а часто и формой) со свёклу, внешне немного напоминает кокосовый орех с содранной оболочкой — такой же лохмато-волосатый. Нет, не совсем такой: на кокоямсе «волосья» — тонкие корешки — располагаются по концентрическим кольцам, опоясывающим тело корнеплода. Так что если и похож кокоямс на лущёный кокос, то на кокос причёсанный, который снабдили довольно обычной в Африке женской причёской. А вообще-то, эти корешки перед продажей обрывают, чтобы не путались под руками.

На вкус кокоямс… — ну, конечно, не кокос, а скорее ямс, или больше известная нам картошка. Из него тоже делают фуфу (своеобразное пюре) — самостоятельно или в смеси с ямсом и (или) кассавой. Меня он не очень привлекал. Я считал, что лучше ямса вообще ничего быть не может, да и отталкивали хорошо ощутимые многочисленные волокна внутри его тела, которые тянутся к корешкам.

А вот листья его, похожие и на наш лопух, и на слоновьи уши, длиной примерно по полметра — это совсем другое дело. Даже название их часто никак не связано с кокоямсом: так, на языке великих ашанти это «контомире». Такие листья я в огромных количествах встречал вдоль дорог, но никогда не обращал внимания — мало ли в Африке гигантских растений?! Я даже не знал, что они принадлежат кокоямсу, который выращивается на полях как вполне культурный продукт. Но однажды случилось так, что я сильно поссорился с «начальником» нашей столовой, ганцем, которому я не позволил нас обокрасть.

После этого я стал по возможности избегать посещения столовой и наладил питание у себя дома, а это значит, что я стал более заинтересованно смотреть по сторонам: что бы такое ещё найти и съесть. Как-то раз мы с шофёром Джозефом Баду возвращались из дальней и утомительной поездки. Хотелось есть. Наступали сумерки, которые в тех местах длятся полчаса. До лагеря было ещё далеко, и мы смогли бы до него добраться только очень поздно, когда уже всё будет закрыто. Вдруг Джозеф попросил моего согласия на краткую остановку и начал рвать огромные зелёные листья в десятке мерах от дороги, пока ещё не было темно. Он притащил их в кабину целый ворох.

— Зачем они тебе?
— Съем.
— А это что, съедобно?
— Даже очень!

Часа через два после нашего возвращения в лагерь ко мне постучал Джозеф. Он принёс небольшую консервную банку с каким-то зелёным пюре: «Вот, попробуй». Честно говоря, я смотрел на это изделие с большим недоверием. Сорняк какой-то, да и зелёного пюре я никогда раньше не видел… Вот уйдёт Джозеф, и я его выкину. Но Джозеф всё не уходил, ожидал моей реакции. Пришлось из вежливости попробовать. Это оказалось чем-то совершенно неожиданно вкусным! Ясно, что такое пюре могло стать великолепнейшей основой для каких-то более сложных блюд.

Я тут же стал прикидывать, как это сделать, спросил, с чем его едят ганцы… «Проще всего в наших условиях, да и вкуснее всего — вывалить в пюре банку сардин и банку «корнд бифа». Потом всё хорошенько размять и размешать». В то время я ещё не проник в глубины африканской кухни, и такое сочетание рыбы и мяса в одном блюде меня озадачило. Но и заинтриговало. Одичавший кокоямс в основном рос не в наших местах, а южнее — в более влажных, где наша лесосаванна постепенно переходила в джунгли. И рос он примерно так, как растёт наша лесная земляника — на опушках, полянах, даже вдоль дорог. Думаю, Джозеф ничего не знал о жутких последствиях питания продуктами, впитавшими тяжёлые металлы и другую гадость, содержащуюся в автомобильном выхлопе, и поэтому был здоровеньким и весёленьким. А я в то время уже был достаточно образованным. Поэтому при следующей командировке я отошёл от дороги насколько возможно и там начал рвать листья кокоямса.

Признаюсь, было слегка жутковато: того и гляди нарвёшься под этими огромными листьями на неосторожную змейку, которая могла, не разобравшись в ситуации, цапнуть за руку. Поэтому я шумел, перекликался с Джозефом, который собирал листья ближе к дороге, шевелил заросли палкой… Всё обошлось — и на этот раз, и на все последующие. Я набирал не большие, полностью развернувшиеся листья, а те, что представляли собой плотно свёрнутые трубки — самые молодые и нежные — длиной сантиметров 40. Дома я их сварил в подсоленной воде. Воду слил и слегка их отжал (на этой вроде бы незначительной процедуре настаивал Джозеф).

Получилось с половину большой кастрюли зелёной массы, которую я легко превратил в пюре обыкновенной вилкой. Никаких волокон не было — я ведь собирал только самые молодые листья! А дальше… Дальше наступил период жестоких душевных борений. Ну не поднималась рука бросить в пюре одновременно мясо и рыбу! Попробовал с сардинами — очень вкусно! Попробовал с «корнд бифом» — прекрасно!

Ну так чего тебе ещё надо, Мак?! Ешь себе в тряпочку, наслаждайся неожиданным даром африканской природы… А в кастрюле в холодильнике ещё оставалось полно пюре, о котором, находясь на работе, я вспоминал с большой теплотой и нетерпением. Этот прорыв, это неожиданное расширение моих гастрономических горизонтов не давало мне покоя, и я, наконец, решился. Вскрыл банку сардин и вывалил их в кастрюлю. Открыл «корнд биф» и поступил с ним так же. А потом начал мять вилкой. Я мял и мял мясо и рыбу в пюре… Уже невозможно было различить отдельные кусочки и волокна, а я всё остервенело мял и мял… Теперь я понимаю, почему: просто духу не хватало попробовать, что же у меня получилось. Но бесконечно обманывать самого себя было невозможно! Наконец я решился и попробовал. Ребята, это было нечто такое! … Ни малейшего вкуса рыбы, ни малейшего вкуса мяса, даже сам вкус «контомире» неузнаваемо преобразился! Это была божественная гармония, музыка небесных сфер в переложении для желудка.

Я стал привозить листья таро практически из всех командировок. Поскольку почти всегда со мной находились и мои русские товарищи, все быстро узнали об этом, заинтересовались и слегка посмеивались. Конечно, они могли и сами попробовать, но холостяки были вынуждены питаться в столовке («Общественном Центре»), а семейных кормили жёны, оказавшиеся невероятными консерваторами. Так что я наслаждался пюре из «слоновьих ушей» в блаженном одиночестве. Я обнаружил, что его можно использовать как великолепную «намазку» для бутербродов, особенно если не поленишься поджарить ломтики хлеба в пальмовом масле. Намазываешь это великолепие на ломтик слоем не тоньше самого ломтика, включаешь приёмник (желательно Браззавиль), открываешь бутылку пива и…. И всё. А что ещё нужно полевому переводчику в Африке?! Выяснилось, что и с жареным ямсом это пюре сочетается великолепно: просто вместо ломтика поджаренного хлеба берёшь диск поджаренного ямса. Но вскоре оказалось, что это одиночество не так уж «блаженно».

Дело в том, что была у меня в душе некая червоточина (да, пожалуй, и сейчас есть). Это пошло от одного случая в походе с моими школьными друзьями (тогда уже студентами) года за два до Африки. Мы вознамерились обойти мыс Карадаг в Крыму со стороны моря, но сразу же выяснилась невыполнимость замысла: отвесные обрывы нависали над морем, не оставляя ни малейших карнизов, куда можно было бы поставить ногу. Менять планы и тащиться несколько километров по жаре через это нагромождение головокружительных скал не хотелось, и один из нас выдвинул идею взвалить наши рюкзаки на маленькую одноместную надувную лодочку, которая была с нами, вооружить её прямым парусом из одеяла, вытолкать в открытое море из-за небольшого мыска, поймать ветер, а дальше — пусть он нас тащит, а мы будем тихонько плыть за лодочкой на буксире. Так и сделали. Но ошиблись с направлением ветра — он дул нам прямо в лоб, а под прямым парусом против ветра не походишь!

Пришлось нам самим толкать ветер парусом. Намучились, а убрать его не было возможности: не достать было до места крепления реи на мачте, выпрыгивая из воды. Конечно, мы отвязали шкоты, и одеяло развевалось как церковная хоругвь, но вскоре оно намокло от брызг, обвисло и оказывало очень серьёзное сопротивление ветру. Не могло быть и речи, чтобы продолжить «плаванье» до победного конца, и мы решили высадиться в ближайшей бухточке, полностью открытой ветру. При высадке лодку несколько раз перевернуло в прибое, все рюкзаки пришлось вылавливать из воды, хлеб, крупы, макароны и всё остальное промокло и пропиталось водой.

Пока ребята пластом лежали на гальке, восстанавливая силы и мечтая о еде, я решил пройтись по пляжу. Нашёл там горбушку хлеба, высохшую до стеклянной кондиции, и сожрал один, не поделившись с друзьями. Гаденькое чувство от этого поступка надолго засело в душе. Конечно, никто об этом не знал и меня не укорял, а я очень скоро искупил вину. Но сейчас речь не об этом. Когда я в одиночестве наслаждался контомире, я начал ощущать какие-то смутные угрызения — вроде тех, карадагских, и чтобы избавиться от них и очистить совесть, решил причастить к нему соседа-геолога Генку. Это было время, когда я безуспешно пытался склонить Генку вступить в «Орден Лягухофагов». Генка прямо не отказывался, но всячески увиливал, тянул резину и, похоже, чувствовал из-за своего поведения некоторый дискомфорт. Поэтому мне удалось накормить его пюре сравнительно просто. И это был прорыв!

То, что этой зелёной кашей питался Максюта, ещё никому ни о чём не говорило — мало ли что придёт в голову этому психу! Но когда её оценил благоразумный и осторожный Генка — это же совсем другое! Теперь, когда я возвращался из командировок, выждав необходимое время, ко мне стучали товарищи — то один, то другой… Просто поинтересоваться, как прошла командировка, как моё здоровье, какая погода в Суньяни или Течимане… В это время я обычно уже ел и, конечно, предлагал «бутербродик», от которого больше никто не отказывался. В общем должен сказать, что из всех новых для меня блюд в Африке это оказалось самым вкусным, просто упоительным, так что со всей ответственностью заявляю, что им можно было не только уесться, но и упиться и усосаться!

Сами ганцы ели контомире не совсем так, как я — не в виде «бутербродов». Да и я нередко ел его просто из тарелки (или кастрюли) с хлебом или жареным ямсом. Поскольку традиционная манера ганцев — есть руками, они обычно не доводили пюре до идеального пастообразного состояния — так легче захватывать его пальцами.

Можно ли изготовить контомире в наших условиях? В Европе и Америке эти листья продают в виде спрессованных зелёных глыб. Может быть, и у нас сейчас их можно найти. Ну, сардины — это понятно. А «корнд биф» это мелко нарубленная без жира и плевы говядина, спрессованная примерно как «завтрак туриста». Какая-то российская фирма выпускает консервы «говядина кусковая тушёная». Думаю, что и это подойдёт. Главное, чтоб рука не дрогнула смешать их вместе. Однажды в общежитии я увидел у моих африканских студентов что-то очень напоминающее «пюре из слоновьих ушей». У меня аж сердце ёкнуло… Но оказалось, что вместо листьев таро они использовали шпинат. На вид — то же самое, но на вкус… Шпинат — вещь неплохая, но лично меня в нём отталкивает какой-то плоский травяной привкус, которого нет и в помине у контомире. Так что думайте сами, решайте сами.

Если эта заметка Вам понравилась, поделитесь ею со своими друзьями в социальных сетях: кнопки «Поделиться» располагаются ниже

Связанные с этим материалом заметки:
Обеды на африканских дорогах-1. Рыба по-гански
Обеды на африканских дорогах-2. Кенке и банку
Все заметки того же автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

  • Ирина Федорченко

    28.12.201812:20

    С ума сойти: совершенно запуталась. "Слоновьи уши" - это вовсе не уши слона, оказывается, а просто корнеплод "таро", который вовсе не карты для гаданья, а кокоямс, который вовсе похож на свёклу, но лохмато-волосатый, как лущёный кокос, но, при этом, с африканской женской причёской, которую перед продажей скальпируют, если я правильно поняла. Но и этого мало - на вкус эта штука напоминает картошку. И получается (цитирую по тексту) "фуфу (своеобразное пюре)". При этом (надеюсь, что сумела заинтриговать вас), растёт, как ... наша лесная земляника! Великий мистификатор Максюта.
  • Валерий Максюта

    28.12.201813:04

    Автор: Ирина Федорченко
    С ума сойти: совершенно запуталась. "Слоновьи уши" - это вовсе не уши слона, оказывается, а просто корнеплод "таро", который вовсе не карты для гаданья, а кокоямс, который вовсе похож на свёклу, но лохмато-волосатый, как лущёный кокос, но, при этом, с африканской женской причёской, которую перед продажей скальпируют, если я правильно поняла. Но и этого мало - на вкус эта штука напоминает картошку. И получается (цитирую по тексту) "фуфу (своеобразное пюре)". При этом (надеюсь, что сумела заинтриговать вас), растёт, как ... наша лесная земляника! Великий мистификатор Максюта.
    Это я - мистификатор?! Вчитайтесь в комментарий Ирины Федорченко и вы поймёте, кто из нас мистификатор, да ещё и хохотать будете.