09.09.2020 Валерий Максюта Азия, Байки из путешествий, Бангладеш, Страны
Комментариев: 0
Просмотров: 59

Два Джека в Райском Саду

Я думал, что их было двое, но потом оказалось, что есть ещё один – джекфрут.

Когда-то я очень любил читать о Полинезии, и там часто встречались упоминания о хлебном дереве – бредфруте. Я понятия не имел, что же представляют собой его плоды – булочки, буханки, батоны?..  В Африке, в тех местах, где я жил, об этом тоже никто не знал. А когда попал в Бангладеш, сразу выяснил, что есть такое чудо, как джекфрут. В каком-то смысле он там даже считается «национальным» деревом. Эти деревья росли прямо в нашем саду. Мощные деревья  с густой кроной, сквозь которую на крепких плодоножках-канатах толщиной в палец спускались огромные, с распухшую голову человека, плоды.

Правда, выяснилось, что джекфрут и бредфрут – не одно и то же. Просто родственники. Бредфрутом мне так до сих пор и не удалось полакомиться. Но и плоды джекфрута оказались довольно приятной вещью. Если понюхать неразделанный плод, ощущается явственный запах какой-то карамели. А внутри… Представьте ягоду малины чудовищных  размеров. Вся она заключена в очень прочную  оболочку миллиметров 5 толщиной. Её внешняя поверхность усеяна крепкими коническими шипами длиной миллиметров 5-7. Многие из них  загибаются вниз и напоминают острые крепкие когти. Так что если такой фрукт упадёт вам на голову (а это несколько килограммов), то можно лишиться не только сознания, но и скальпа. А внутри – как и у малины – большие дольки, только ярко-жёлтые. На вкус – ну, вроде дыни. Внутри каждой доли – семечко длиной сантиметра 3, довольно плоское. Пробовал его варить – что-то  вроде  сушёной картошки (когда-то отец приносил такую с корабля в качестве «дополнительного пайка» офицера). Ещё слышал, что его жарят. Не пробовал. В общем, джекфруты  росли в нашем саду,  давали  густую приятную тень, никому на голову не падали и вообще хлопот не доставляли. Так что хватит о них.

За пару лет до приезда нашей группы (в 1973 г.) Бангладеш (Восточная Бенгалия) отделился от Западного Пакистана после недолгой, но жестокой войны. Похоже, пакистанцы вели себя там по-скотски и вызвали всеобщую ненависть бенгальцев. Так что после войны все пакистанцы – владельцы предприятий – сбежали в Пакистан и боялись появляться в Бангладеш. Конечно, предприятия сразу же национализировали и думали, как с ними поступить в дальнейшем. Вот тут-то и появились мы – человек 10. Большинство – высокие специалисты по ткацким и швейным делам (а они больше всего интересовали бенгальцев) и по управлению госпредприятиями. Ну и я – с курсами «теории цены и рынка» (на случай, если предприятиям придётся работать в условиях рыночной экономики), и «основ и механизмов экономической политики».

Был среди нас один преподаватель по имени Евгений, Женя… ну, Джек. Лет сорока пяти. Довольно мощного телосложения, но не толстый, а мускулистый. Мне кажется, с точки зрения женщин он был (бы) очень привлекательным, если бы не одна особенность. Смотришь на него… вроде всё  в порядке… но чего-то не хватает… Наконец я понял, чего – волос! Этот факт сам по себе настолько невероятен, что не сразу укладывается в сознании. Правда, со временем после тщательного созерцания объекта я обнаружил на нём несколько  волосиков, но они все были такого «воздушно-бесцветного» цвета, что никакого влияния на его облик не оказывали.

Лекции он читал через переводчика, и бенгальцы были ими довольны. Я в его предмете разбирался очень слабо, да мне это было и не нужно, но когда доводилось обратиться к нему с каким-нибудь вопросом, он отвечал очень толково, чётко, немногословно, но… Ну, что «но»?  Всё толково, со знанием дела… В чём же  состояло «но»?  Наконец, я понял: в осуждении. А ведь тогда дела с осуждениями обстояли совсем не так, как сейчас. Это сейчас любой может очухаться от креативных помыслов, выйти на площадь (хоть Болотную!) и начать всех и всё осуждать, перекрывать движение, бить полицейских, которые попытаются возражать… А когда попадёт за всё это в кутузку, продолжать: «Я – политзаключённый! Я же не просто кричал! Я осуждал кровавый режим! Свободу мне, свободу!» И вполне возможно, что легко отделается. В России.

В те годы, публичное осуждение можно было лучше всего выражать только молча. Это и делал Джек. Это была его жизнь, его позиция, его связь с бытием. Он, молча, но явно и красноречиво, осуждал своих  студентов, своего переводчика, погоду, директора нашего учебного заведения, наш микроавтобус  вместе с его шофёром, меня и других  преподавателей, бенгальцев, датчан, дом, в котором мы жили, пакистанцев, еду в своей  тарелке, осьминогов, кошек и т.д…  Осуждал взглядом, выражением лица, позой…

Всё это прояснилось потом, а пока не начались занятия, наша группа жила в гостинице, где занималась ожиданием меня и окончания ремонта виллы, где нам предстояло жить. Я почему-то прилетел позже всех и самостоятельно. Уже потом мне рассказали, что группа была сформирована в Союзе за шесть месяцев  до отъезда, что людей неоднократно вызывали в Москву, знакомили, инструктировали. Но вдруг перед самым отлётом почему-то отсеяли одного участника и заменили его мной без всяких инструкций и ознакомлений.

Гостиница, в которой мы жили, не была шикарной. Не думаю, что в то время в Бангладеш вообще  существовали шикарные гостиницы. У меня был маленький номер с видом то ли на какую-то площадь, то ли на пустырь почти в центре города. На нём вечно было полно людей – стояли, сидели, передвигались, что-то продавали, покупали, между  ними сновали велорикши, что-то вынюхивали  собаки… А в номере у меня кондиционер был не индивидуальный, а в виде некой решётки, за которой находился довольно большой канал для централизованной подачи охлаждённого воздуха. Необычно, но неплохо. Я наловчился вынимать эту решётку, класть туда бутерброды и т.п., и они нормально дотягивали до момента их поедания. Пожалуй, это главное, что отпечаталось в памяти о той гостинице.

Наконец, из ГКЭС (представительства Государственного Комитета по Экономическому Сотрудничеству) к нам пришёл товарищ Пончиков – он был нашим высоким куратором – и сообщил о  предстоящем переезде на место постоянного жительства. А жить нам предстояло в Гульшане. На языках  наших российских тюркских народов это название звучало бы как «Гулистан» – страна  цветов. Так в мусульманском обиходе называют рай, так что я могу гордиться тем, что целый год прожил в раю. Ну, конечно, по местным понятиям, но всё-таки…

Недавно я поискал в интернете сведения о Гульшане и выяснил, что там понастроили высотных гостиниц, торговых центров, туда переселились многие посольства, а тогда это был тихий элитный район, застроенный в основном двухэтажными виллами. Все виллы имели вокруг себя садовые участки с высокими, старыми деревьями, такими как джекфруты. Все были обнесены каменными заборами метра два высотой. Все, конечно, имели ворота, но, что характерно,  у всех одна сторона проёма ворот была образована маленьким (примерно 2,5 х 2,5 м) домиком, в котором обитал «чокедар» – нечто среднее между сторожем и садовником.

Подъехали мы к воротам нашей виллы, которые были открыты настежь, но не въехали,  а почему-то остановились. Прямо в воротном проёме, посередине, стоял – нет, не чокедар, там стоял пёс. Стоял и смотрел на наш автобус вежливым, но строгим и слегка недоверчивым взглядом, как смотрит  таможенник. «А… это Джек», – сказал товарищ Пончиков. Высунулся из окна: «Джек, пропусти, принимай гостей!» Джек с достоинством посторонился и пропустил автобус, провожая нас, сидевших внутри, доброжелательным взглядом. Другой Джек глянул на него из автобуса осуждающе.

Внешний вид встретившего нас Джека вызывал одновременно и уважение, и недоумение. Голова и туловище – мощной овчарки. Широкий лоб, могучие челюсти, широкая грудь, классический чёрно-рыжий  окрас… И коротенькие ножки таксы. Правда, толстенькие. Мы так и не узнали, был ли у Джека хозяин. Но даже само словосочетание «хозяин  Джека» выглядело как-то неправдоподобно, если не кощунственно. У ЭТОГО Джека — хозяин??? Хм, хотелось бы посмотреть на такого человека. Джек явно любил нашу виллу и благоволил к её обитателям. Но нельзя сказать, что он у нас жил. По крайней мере, на ночь не оставался ни разу. Он как-то сразу вошёл в наш обиход: всегда либо присутствовал, либо подразумевался. Правда, выяснилось одно неудобство: а как быть с другим Джеком? Но постепенно дефиниции были найдены: Джек Безволосый и Джек Волосатый. Довольно скоро об этом узнал Джек Безволосый и сказал: «Я знаю,  как вы меня называете», и ушёл, весь в скорбном осуждении. Его никто не остановил, никто не попытался как-то скорректировать найденные дефиниции – а какой смысл? Если Джек Безволосый осуждал нас всех и каждого за всё, то стоило ли пытаться вывести из-под его осуждения именно этот факт?

Мы часто подкармливали Джека Волосатого, но своей постоянной миски он не имел. С достоинством, без суеты принимал угощения, и, видимо, их ему хватало. Во всяком случае, он никогда ничего не клянчил. Из съестного. Возможно, он кормился ещё где-то. А из всех членов нашей группы он почему-то выделил меня. Абсолютно не понимаю, почему. Никаких особых угощений от меня он не получал, да и вообще я совершенно не собачник. Как-то с детства  не сложились у нас отношения. Этому  содействовали, по меньшей мере, два случая.

Когда мне было лет 6-7, мы с мамой зачем-то на время остановились в какой-то сельской местности. Я спокойно гулял, и вдруг на меня набросилась свора из 5-6 собак. Я тогда ещё не знал, как себя вести в подобных случаях и бросился удирать. Собаки – за мной, слегка порвали мне штаны, но их отогнал какой-то прохожий. Домой я пришёл, плача от испуга и, заикаясь, рассказал о случившемся. Наша хозяйка авторитетно сообщила маме, что я могу остаться заикой на всю жизнь, и что предотвратить это можно только с помощью козлиного ритуала. Козла она обеспечивала. У козла надо было выдрать большой клок  шерсти, меня – поставить на высокий табурет, клок поджечь и обкурить меня со всех сторон, сопровождая это действо специальным текстом. Когда я услышал об этих планах, я сразу перестал не только плакать, но и заикаться, и довёл до их сведения, что на эту экзекуцию я никогда не соглашусь. Похоже, это их впечатлило, а я до сих пор не заикаюсь.

А второй случай – это моё севастопольское детство, младшие классы. У нас во дворе жили две собаки. Молодая легкомысленная Нэлька, которая целыми днями весело носилась по окрестностям, и старый седой Джек (опять Джек?!). Он всегда следовал за нами, понуро опустив голову. А когда наша ватага, следуя по траектории нормального броуновского движения, останавливалась – ну, обсудить какое-нибудь мероприятие, что-нибудь обдумать, попрыгать, подраться на «шпагах» или на кулачках – Джек устало ложился в нескольких  метрах от нас и засыпал. Однажды я уклонялся от какого-то удара, шагнул назад и наступил на лапу спящему Джеку. Он мгновенно проснулся, укусил меня за лодыжку и ушёл, обиженно оглядываясь. Я  понимал, что формально он был прав, но всё равно осталось какое-то  смутно неприязненное чувство к собакам… И вот теперь хорошее отношение ко мне демонстрировал Джек Волосатый… Мне вроде бы было лестно, но и неловко: почему я? Чего он ожидает?

Постепенно  у меня сложилось впечатление, что он чего-то хочет не от меня, а для меня. Джек Волосатый явно считал себя хозяином Гульшана. Он несколько раз приглашал меня поучаствовать в чём-то вроде патрульного обхода. Он проникновенно смотрел мне в глаза, потом делал несколько шагов и оглядывался, приглашая за собой. Если я не шёл, снова останавливался, вежливо смотрел и ждал, когда я соображу, что от меня требуется, и так далее.

Гульшан в плане похож на язык пламени, ограниченный с двух сторон какими-то озёрами-старицами. Основная улица-дорога огибала массив, застроенный виллами, вдоль берегов, образуя  петлю. Южная сторона «петли» не была замкнута и называлась Воротами. Через неё проходила главная дорога из Гульшана в город. К «петле» примыкали в виде Т-образных перекрёстков более мелкие улочки. Джек Волосатый гордо и спокойно, с поднятым хвостом шёл по этой «петле» мимо садов и вилл, временами оглядываясь: мол, ну, как тебе это, неплохо, а? Но была одна улочка, к которой Джек подходил, замедлив шаги и скромно опустив хвост. Он осторожно высовывал нос из-за угла, внимательно осматривал её, а потом быстро, почти бегом пересекал и дальше снова шёл с видом хозяина и задранным хвостом.

Меня это заинтриговало, и однажды я не поленился, пошёл туда без Джека. Примерно на середине длины улочки обнаружил виллу японского посла, а у её ворот – двух крупных псов с подлыми глазами. Всё стало ясно. Когда-то они дали Джеку Волосатому трёпку и отстояли независимость от него этого кусочка Гульшана. Но остальную территорию у него никто не оспаривал: все заблаговременно уходили с его пути.

Бангладеш – страна жаркая. Жарким был даже наш Райский Сад. Мы жили в комнатах на втором этаже, которые выходили на  широкую террасу. В комнатах работали спасительные кондиционеры. Они спасали не только нас. Однажды я услышал какой-то непонятный звук со стороны двери. Спросил на всякий случай, кто там, но ответа не получил. Открыл дверь, и тут же в комнату  не суетливо, но мощно и неотвратимо вошёл Джек Волосатый. Он сразу, не обращая на меня внимания, направился к кондиционеру и улёгся прямо под ним. С наслаждением развалился и улыбнулся мне. Ну ладно. Но через несколько минут выяснилось, что не всё так «ладно». Очень скоро небольшая комната заполнилась плотным, густым запахом псины. Я какое-то время терпел, не зная, чем это может кончиться, но скоро понял,  что мне в этих условиях не выжить. Мои настойчивые просьбы покинуть комнату Джек игнорировал. Пришлось мне самому  взять материалы для следующей лекции и уйти готовиться на первый этаж в общую комнату, где кондиционера не было.

Проходивший мимо Джек Безволосый осуждающе сказал: «Нашёл место, где готовиться. У тебя же мозги расплавятся». Я ничего не ответил. А когда часа через два я открыл дверь своей комнаты, из неё бодро вышел Джек Волосатый, благодарно оглянулся и отправился куда-то по своим собачьим делам. Джек Безволосый проводил его осуждающим взглядом.

Некоторое время спустя я, ничего не подозревая, открыл дверь, и тут же в неё устремился Джек Волосатый. Я быстро попытался закрыть дверь, и Джеку удалось только просунуть в неё полноса. Началось упорное противостояние. Я не открывал дверь. Джек вперёд продвинуться не мог, но и назад не отступал ни на сантиметр. Я слегка усилил давление на дверь. Джек вежливо рыкнул и ни с места. По террасе мимо осуждающе  прошёл Джек Безволосый. Я снова слегка нажал на дверь. Джек Волосатый рявкнул громче – сдержанно, но с обидой в голосе. Ну что мне оставалось? Я его впустил, а сам вышел. И такие случаи повторялись не раз.

По вечерам, когда жара несколько спадала, я часто выходил просто посидеть на ближайший к нам берег озера. Это было совсем рядом: переходишь через улицу, спускаешься метра на полтора с  чего-то вроде обрывчика и попадаешь на плоский заливной луг, через который к берегу ведёт тропинка. Приятное место, и не я один его любил. Однажды я застал там двух бенгальских девчонок. В руках у них были букеты  вроде бы крупной, но очень недозрелой клубники. Они весело чирикали между собой и временами отрывали ягоды, сдирали с них какую-то грубую  шкурку, под которой оказывалась чистая бледно-голубая плоть, и с наслаждением поедали их. Я спросил, что это такое они едят. «Личи» – был ответ. Я никогда раньше о таком не слышал. Девчонки угостили меня крупной ягодкой и показали, как её надо есть. Мне понравилось, и я купил у них один «букет».

Только собрался насладиться незнакомым фруктом, как по берегу ко мне приблизился неприятного вида мужик и сказал, что это его берег, и я должен ему заплатить за то, что вторгся на его территорию. На землевладельца он не был похож, и я отказался. Мужик сделал угрожающий жест, но я применил простенький приём, в результате которого он оказался задом ко мне и в согнутом положении. Я дал коленом по тому, что оказалось ко мне ближе всего, и мужик, используя полученную энергию, сделал несколько торопливых шагов, после чего, видимо, подключил собственные энергетические ресурсы и быстро ушёл. Девчонки аплодировали.

В процессе выполнения упомянутого приёма мне пришлось перекрутиться на 360 градусов, и я заметил, что на краю обрывчика стоит в напряжённой позе Джек Волосатый и наблюдает за происходящим. Сразу же после события он подошёл ко мне и дружески  толкнул плечом (если можно так назвать это место у собаки). Потом ушёл, видимо, убедившись, что мне больше ничего не угрожает.

Вот так мы и жили. Все занимались своими делами. Джек Волосатый был деликатным, не назойливым. К осуждению со стороны Джека Безволосого я привык и не обращал внимания. Но однажды произошёл случай, который надолго оставил в душе неприятный осадок.

У нашего чокедара была кошка. Тощая и розовая. Как я понял, розовой была не её шерсть. Просто этой шерсти было так мало, что сквозь неё просвечивала кожа, и это создавало эффект розовости. Обычно эта кошка ходила по каменному забору, окружавшему виллу, но для своих интимных кошачьих дел обязательно спускалась на землю и всегда в одно и то же место – к подножью высокого, похожего на наши тополя, дерева с довольно редкой листвой. Дерево росло вплотную к стенке, отделявшей двор нашей виллы от соседнего. А на соседней вилле жил здоровенный кот-сиамец с гнусной бандитской  мордой. Он довольно часто шастал по нашему двору, но был очень необщительным, и мы как-то с ним не контачили. Розовую кошку он не любил. Мне кажется, он вообще никого не любил.

Однажды мы, как обычно, готовились  к занятиям – каждый в своей комнате – и вдруг услышали такой вопль, что все повыскакивали на террасу. Вопль был не просто громким, он был режуще оглушительным и явно провоцировал вибрации каких-то наших внутренних органов, что было необычно и очень неприятно. Мы увидели, что высоко над землёй, где-то у верхушки похожего на тополь дерева в голой Y-образной  рогульке висит и брыкает всеми четырьмя ногами наша розовая кошка. А под деревом стоит сиамец с самодовольной  мордой. (Как нам потом рассказал чокедар, розовая кошка спокойно делала под деревом свои дела, когда к ней подкрался и набросился сиамец. Кошка с перепугу рванула вверх по дереву, но в панике забралась так высоко, что уже не смогла цепляться за тонкие ветки, сорвалась, и её заклинило поперёк живота в узкой рогульке.)

Вдруг откуда ни возьмись явился Джек Волосатый. Он грозно двинулся к сиамцу, и тот моментально взобрался по стволу на стенку и исчез в соседнем дворе. Пёс не стал мешкать, а развернулся и ушёл, бросив на всех нас презрительный взгляд. Джек Безволосый проводил его молчаливым осуждением. Розовой кошке через какое-то время удалось зацепиться за что-то одной лапой, и она как-то спустилась. Мы разошлись. А примерно через час, когда я отдыхал в саду, явился Джек Волосатый. В зубах он принёс котёнка и положил его к моим ногам.

Похоже, у котёнка был перекушен хребет и парализованы задние лапки. Он слабо попискивал, пытался встать, но тут же падал, снова пытался…  а Джек Волосатый гордо смотрел на меня. Какая собачья логика привела к тому, что он принёс мне такой подарок сразу после инцидента с розовой кошкой? Что он хотел этим выразить? Не знаю. Но этот случай меня как бы шокировал и надолго испортил моё отношение к Джеку Волосатому. Это заметил даже Джек Безволосый и сказал осуждающе: «Ну что ты куксишься?  Это же животное, зверь…» Очень медленно, постепенно наши отношения нормализовались, но этот случай ещё дальше отодвинул меня от любви к собакам.

Незаметно прошёл учебный год, прошла экзаменационная сессия, и надо было ехать на родину, в Союз. Мы погрузились в микроавтобус и отправились в аэропорт. Все были веселы, предвкушали дорогу и возвращение домой… Джек Безволосый осуждающе смотрел на проплывающие мимо виллы, на голубую гладь озера… Вдруг, когда автобус выезжал с территории Гульшана, он резко встал, повернулся всем телом назад и впился взглядом во что-то через заднее стекло. Я тоже повернулся и посмотрел. В Воротах Гульшана стоял Джек Волосатый: провожал нас. Автобус ехал дальше. Джек Безволосый снова уселся. В глазах его была грусть.

Продолжение: С ними золотой орёл небесный…

Если эта заметка Вам понравилась, поделитесь ею со своими друзьями в социальных сетях: кнопки «Поделиться» располагаются ниже

Связанные с этим материалом заметки:

С ними золотой орёл небесный…
Все заметки того же автора

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *